Задумывались ли вы о том, как произошла человеческая речь?

Идея о том, что «труд сделал из обезьяны человека», и разумная речь у приматов развилась для эффективного сотрудничества во время поиска фруктов или, скажем, выковыривания пищи из труднодоступных мест (гипотеза экологического интеллекта), сейчас имеет мало сторонников. Она не может объяснить, зачем приматам такой большой мозг, если другие животные (скажем, белки) отлично справляются с очень похожими задачами по добыче пропитания, а мозг у них при этом остается маленьким.

Есть одно, очень интересное мне мнение, которое высказал А. Марков, в своей книге «Эволюция человека», 2011 г., «Одним из главных стимулов для развития речи у наших предков была необходимость посплетничать. Сплетни — древнейшее средство распространения компрометирующих сведений о неблагонадежных членах социума, что способствует наказанию обманщиков».

Не мелковат ли повод?

Не мелковат ли повод для развития столь сложной адаптации, как речь? Нет, не мелковат. Джейн Гудолл, первая исследовательница поведения шимпанзе в природе, рассказывает, что однажды в группе шимпанзе, за которой она наблюдала, завелась самка-людоедка. То есть, простите, каннибалка. Она отбирала у других самок детенышей и пожирала их. Одна из матерей едва спасла своего ребенка и, конечно, прониклась к чудовищу сильными отрицательными эмоциями. Но что делать? Бросаться в смертный бой один на один у шимпанзе как-то не принято: ведь так можно и сдачи получить. Спустя некоторое время Гудолл наблюдала следующую сцену. Несчастная мать гуляла с несколькими дружественными самцами. Компания наткнулась на каннибалку. Мать при помощи эмоциональных жестов, мимики и звуков сумела втолковать своим друзьям, что вон та дама — плохая обезьяна. Самцы поняли и устроили людоедке агрессивную демонстрацию. То есть, в переводе на русский язык, обложили в три этажа и погрозили кулаком. Все, конец истории. Никаких оргвыводов. Людоедку даже не выгнали из группы. Вряд ли такое могло случиться у вида, обладающего хотя бы примитивной речью. Возможность донести до соплеменников внятную сплетню может быть весьма полезной адаптацией, повышающей жизнеспособность коллектива.

Таким образом, логичным будет вывод о том, что именно ради распространения информации об опасностях, обманщиках и преступниках родилась и развилась человеческая речь. А. Марков в своей книге приводит серию экспериментов, доказывающих, что компрометирующую информацию люди запоминают лучше, чем сведения о хороших поступках. «Наша психика – наша сознанная эволюцией душа – явно склонна проявлять повышенную чуткость к информации об обманщиках и нарушителях общественных норм», — пишет А. Марков.

Поэтому, если вы ищете, что бы такое почитать на английском, советую вам начать читать детективы, криминальные хроники и светские сплетни, а не рассказы о мирной жизни добродетельных людей.

Сколько яблок украл Джон у Мэри?

В другой серии экспериментов было показано, что люди намного лучше справляются с разнообразными тестами и куда успешней решают заковыристые задачки на сообразительность, если условия задачи подаются в контексте обмана, жульничества и нарушения моральных норм. Нам легче решить задачу, и если в ней говорится, что Джон украл яблоки у Мэри, а не то, что Мэри их ему сама дала.

Волосатая грудь

Помню, лет 20 назад был страшно популярен аудиокурс Илоны Давыдовой. Фразы в нём строились с сексуальным подтекстом и вызывали у некоторых учеников гомерический хохот: «Я положила голову на его волосатую грудь и осознала, что он эмоционально стабилен и финансово надежен. I put my head on his hairy chest and realized that he was emotionally stable and financially secure».

Чушь несусветная, но кое-кто признавался, что это сработало.

Таким образом, информация на английском языке с сексуальным подтекстом, содержащая истории про обманщиков и мошенников, будет гораздо лучше фиксироваться в вашей памяти, чем эмоционально нейтральные тексты о Лондоне и его достопримечательностях.

Ваше дело – пользоваться ли таким свойством психики или читать обычные тексты из классических учебников.